Сотрудник:

Правила определения размера имущественного ущерба при квалификации кражи и при подаче гражданского иска

14.11.2018

Эксперты: Евгений Метла, Дмитрий Калиниченко
Источник: Новый юридический вестник

В статье рассматриваются важные квалифицирующие признаки кражи, такие как значительный ущерб, в крупном размере, особо крупном размере. Авторы на основе анализа судебной практики выявляют основные проблемы, связанные с квалификацией преступлений, предусмотренных ст. 158 УК РФ. Предлагаются свои практические подходы, направленные на формирование единых правил определения размера ущерба. Ключевые слова: кража, значительный ущерб, имущественный ущерб, кража в крупном размере, кража в особо крупном размере, квалификация кражи.

В целях дифференциации основных, квалифицированных и особо квалифицированных составов, предусмотренных ст. 158 УК РФ, законодатель ввел специальные оценочные признаки, характеризующие предмет кражи, — размер похищенного имущества, то есть причиненный ущерб («значительный», «в крупном размере», «особо крупном размере»), а также признаки, указывающие на способ и место совершения кражи («группой лиц по предварительному сговору», «организованной группой», «с незаконным проникновением в помещение либо иное хранилище» и т. д.) [1].

Таким образом, размер ущерба является объективным, формально-стоимостным критерием, выступающим квалифицирующим признаком при определении конкретного уголовного состава преступления, а также является стоимостным выражением причиненного вреда. 

Так согласно примечанию к ст. 158 УК РФ значительный ущерб начинается от суммы 5 000 рублей, крупный размер кражи начинается от 250 000 рублей, особо крупный — 1 млн рублей.

Однако в настоящий момент, как следует из судебной практики, отсутствует единое понимание о том, что необходимо понимать под ущербом, причиненным преступлением, предусмотренным ст. 158 УК РФ. 

Некоторые правоприменители считают, что ущерб может включать упущенную выгоду, то есть основываться на розничных ценах [2], другие полагают по‑иному, утверждая, что размер ущерба определяется на основе закупочной цены товара [3]. 

Отсутствие единого подхода к определению размера ущерба создает неразрешимые проблемы в практике, так как именно неправильно определенная стоимость вещи или товара может послужить основанием для неправильной квалификации преступления и применения к виновному лицу наказания, не соответствующего характеру и степени общественной опасности деяния. Так хищение чужого имущества стоимостью 2 500 рублей и меньше образует административный состав правонарушения, предусмотренного ст. 7.27 КоАП РФ [4]. Поэтому стоимостное выражение ущерба имеет прямое значение в целях квалификации деяния. 

В абз. 4 п. 25 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27.12.2002 № 29 (ред. от 16.05.2017) «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое» (далее также — Пленум № 29) указано, что при определении размера похищенного имущества следует исходить из его фактической стоимости на момент совершения преступления. При отсутствии сведений о цене, стоимость похищенного имущества может быть установлена на основании заключения экспертов [5]. 

При этом содержание словосочетания «фактическая стоимость» указанное Постановление Пленума не раскрывает. Действующее уголовно-процессуальное законодательство также не содержит конкретных правил определения размера причиненного ущерба потерпевшему лицу. 

Также Конституционный суд РФ в своем определении от 22.04.2010 № 597‑О-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Ушакова Дениса Сергеевича на нарушение его конституционных прав примечанием 4 к статье 158 Уголовного кодекса Российской Федерации» не нашел оснований для вмешательства и принятия к рассмотрению жалобы гражданина, оспаривавшего конституционность примечания 4 к ст. 158 УК РФ, позволяющего, по его мнению, определять размер похищенного в результате совершения разбоя исходя из его продажной цены, а не закупочной либо страховой стоимости [6]. 

Следовательно, Конституционный суд РФ фактически посчитал возможным производить расчет размера ущерба, причиненного разбоем (кражей), в том числе исходя из продажной цены товара. Но, тем не менее, суд не указал о верности использования конкретного способа расчета размера ущерба. 

Представляется, что возможно возникновение ситуации, когда хищение одного и того же имущества может повлечь для виновного различные правовые последствия в зависимости от выбранного способа расчета размера ущерба. 

Анализ судебной практики судов общей юрисдикции также не позволяет прийти к однозначному мнению о верности использования конкретного способа расчета размера ущерба. В одних случаях, суды брали за основу алгоритм определения размера ущерба исходя из закупочной цены, в других случаях, из розничной (продажной) цены на товар. 

Так, Верховным Судом РФ (далее также — ВС РФ) в своем кассационном определении при описании фактических обстоятельств дела и при проверке квалификации преступления была за основу взята именно розничная цена товара (кассатор ссылался на необходимость определения размера ущерба на основе закупочной цены) [7]. Аналогичным образом Санкт-Петербургский городской суд по одному из рассматриваемых дел при квалификации преступления исследовал и оценивал справку, определяющую общую стоимость похищенного имущества в розничных ценах [8]. В Бюллетене судебной практики по уголовным делам Свердловского областного суда за третий квартал 2008 также указано, что суд первой инстанции «правильно исходил при определении размера ущерба из розничных цен на товары в данном предприятии торговли» [9]. 

Также существует и обратная судебная практика, которая устанавливает необходимость расчета размера ущерба исходя из закупочной цены товара. Так, в одном Постановлении Президиума Томского областного суда, размер ущерба от кражи ювелирных изделий определен в закупочных ценах без учета торговой надбавки [10]. Аналогичным образом, исходя из закупочных цен, размер ущерба определяется в приговоре Московского городского суда от 09.06.2015 по делу № 2–39/2015 [11]. Указанный подход также находит отражение и в иных судебных актах Московского городского суда [12] [13]. 

Следуя логике того же Верховного Суда РФ, в фактическую стоимость товара не входят НДС и иные надбавки, применяемые при реализации. В одном из своих Определений ВС РФ указал, что в соответствии со ст. 257 Налогового Кодекса РФ (далее по тексту — НК РФ) [14] первоначальная стоимость имущества определяется как сумма расходов по его изготовлению, доведению до состояния, в котором оно пригодно для использования, за исключением налога на добавленную стоимость и акцизов [15]. 

Однако судебная коллегия по уголовным делам Московского областного суда по одному из дел пришла к выводу, что вычитание из розничной цены налога на добавленную стоимость не приводит к определению фактической стоимости имущества [16]. 

Кроме того, существует и иная позиция по данному вопросу. А. Залов, прокурор кассационного отдела управления по обеспечению участия прокуроров в рассмотрении уголовных дел судами прокуратуры Республики Башкортостан, в статье «Кража с причинением значительного ущерба гражданину» изложил совершенно иную точку зрения касательно определения размера ущерба — по его мнению, при установлении факта причинения ущерба необходимо определять не стоимость похищенного, а ухудшение имущественного положения лица в результате преступных действий [17, с. 56–60]. 

По нашему мнению, наиболее верным способом определения размера ущерба является расчет на основе закупочной цены товара. Вводя понятия «фактическая стоимость», Пленум, представляется, исходил из необходимости учета реального ущерба, а не упущенной выгоды. 

Следовательно, размер ущерба, вызванный кражей бутылки коньяка в супермаркете, должен определяться фактической (закупочной) стоимостью товара, а не ценой указанной на полке в торговом зале. В противном случае одна и та же кража, одной и той же алкогольной продукции, только в разных местах — на складе магазина или в торговом зале, может нести разные правовые последствия, хотя, по сути, указанные деяния одинаковы по степени общественной опасности. В подобных случаях оснований для дискреции быть не может. 

Таким образом, при определении размера ущерба, причиненного потерпевшему — юридическому или физическому лицу, для целей квалификации деяния (кражи) необходимо исходить из закупочной цены товара, которая отражена в таможенных декларациях, товарно-транспортных накладных и иных документах. В момент кражи юридическому лицу причиняется ущерб в том денежном эквиваленте, который фактически равен стоимости приобретенного имущества. Любые другие наценки, налоги, которые могут быть добавлены к стоимости товара, при определении суммы ущерба не учитываются. К аналогичному выводу также приходят другие авторы: Е. А. Миронова и С. Н. Чурилов [18, с. 45], И. Л. Кардаш [19, с. 43–50], А. В. Шеслер [20, с. 70–80]; А. М. Просочкин [21, с. 71–75]. 

От правил расчета размера ущерба для целей квалификации преступления следует отличать правила расчета вреда (убытков), причиненных преступлением потерпевшему лицу, которые он может взыскать. При взыскании фактического ущерба, причиненного преступлением, в рамках того же уголовного дела, когда предъявляется потерпевшим гражданский иск, можно требовать компенсации упущенной выгоды. Указанная упущенная выгода включает расходы на аренду помещения, трудовые ресурсы и так далее. 

Таким образом, помимо фактического ущерба, установленного следователем, можно требовать с обвиняемого возмещения упущенной выгоды. Но упущенная выгода определяется всегда на основе заключения эксперта, которого самостоятельно нанимает потерпевший. Эксперты, рассчитывая упущенную выгоду, исходят из того, по какой цене указанный товар мог быть и обычно продается в указанных магазинах. Эксперты не считают в отдельности все затраты, связанные с реализацией товара, так как полагают, что это все заложено в розничную цену. 

Следовательно, они проводят расчет на основе розничных цен (которые включают наценку). Таким образом, следователь рассчитывает ущерб для квалификации преступления по таможенной стоимости товара (платежным поручениям), а потерпевшее лицо в расчет включает также упущенную выгоду, размер которой определяется на основании заключения эксперта. Следовательно, требования гражданского иска, заявленного в уголовном процессе, подчиняются правилам Гражданского Кодекса РФ (далее по тексту — ГК РФ) [22] и могут включать не только реальный ущерб, но и упущенную выгоду. 

Примерами судебной практики, когда подлежала взысканию с обвиняемого упущенная выгода, могут служить следующие судебные акты: апелляционное определение Тульского областного суда от 15.06.2017 по делу № 33–1772/2017 [23], определение Мосгорсуда от 23.07.2018 № 4г/1–6772 [24], апелляционное определение Омского областного суда от 04.10.2017 по делу № 33–6643/2017 [25]. 

Также необходимо обратить внимание на то, что иногда в уголовном процессе суды в целях процессуальной экономии могут отказать в рассмотрении гражданского иска и указать на возможность обращения в суд общей юрисдикции в порядке искового производства, на что указывают в своем определении. Как показывает практика, если есть заключение эксперта и вынесен приговор, то суды удовлетворяют заявленные требования. 

Таким образом, размер причиненного ущерба в целях квалификации преступления не включает упущенную выгоду и должен определяться на основании фактической (закупочной) стоимости вещи, товара.


Twitter Facebook Яндекс Livejournal

Возврат к списку